Неточные совпадения
Она понимала, что если она до сих пор могла укрываться от зоркого взгляда Штольца
и вести удачно войну, то этим обязана была вовсе не своей силе, как в борьбе с Обломовым, а только упорному молчанию Штольца, его скрытому поведению. Но в открытом поле перевес был не на ее стороне,
и потому вопросом: «как я могу знать?» она хотела только выиграть вершок
пространства и минуту
времени, чтоб неприятель яснее обнаружил свой замысел.
«В бесконечном
времени, в бесконечности материи, в бесконечном
пространстве выделяется пузырек-организм,
и пузырек этот подержится
и лопнет,
и пузырек этот — я»
— А я думаю: я вот лежу здесь под стогом… Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным
пространством, где меня нет
и где дела до меня нет;
и часть
времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было
и не будет… А в этом атоме, в этой математической точке кровь обращается, мозг работает, чего-то хочет тоже… Что за безобразие! Что за пустяки!
С этого дня
время, перегруженное невероятными событиями, приобрело для Самгина скорость, которая напомнила ему гимназические уроки физики: все,
и мелкое
и крупное, мчалось одинаково быстро, как падали разновесные тяжести в
пространстве, из которого выкачан воздух.
Через полтора или два месяца не оставалось уже камня на камне. Но по мере того как работа опустошения приближалась к набережной реки, чело Угрюм-Бурчеева омрачалось. Рухнул последний, ближайший к реке дом; в последний раз звякнул удар топора, а река не унималась. По-прежнему она текла, дышала, журчала
и извивалась; по-прежнему один берег ее был крут, а другой представлял луговую низину, на далекое
пространство заливаемую в весеннее
время водой. Бред продолжался.
Раз, в бесконечном бытии, не измеримом ни
временем, ни
пространством, дана была некоему духовному существу, появлением его на земле, способность сказать себе: «Я есмь,
и я люблю».
На этом бы
и остановиться ему, отвернуться от Малиновки навсегда или хоть надолго,
и не оглядываться —
и все потонуло бы в
пространстве, даже не такой дали, какую предполагал Райский между Верой
и собой, а двух-трехсот верст,
и во
времени — не годов, а пяти-шести недель,
и осталось бы разве смутное воспоминание от этой трескотни, как от кошмара.
В то
время все
пространство между Садовой
и Тверской заставой считалось еще Ямской слободой.
Время здесь вполне соотносительно
пространству: подобно тому как в
пространстве, занимаемом человеческим телом, каждая его часть занимает определенное место,
и голова уже не может находиться там, где ноги, так
и время представляет собой некоторую внепространственную проекцию всечеловеческого организма.
Число выражает здесь то, что есть сверхчисло
и сверхвеличина,
время — то, что есть сверхвремя, вечность,
и пространство — то, что сверхпространственно, повсюдно.
Но в себе же находит он столь упругое сознание своей абсолютности, вечности, божественности, такое несомненное чувствование себя в Боге
и в себе Бога, которое не может быть залито океаном
времени и угашено в вихрях
пространства.
Однако основой пространственности остается, что каждый определенный объем
пространства, каждое определенное место может быть заполнено одновременно только одной материей
и становится на это
время непроницаемым для всякой другой.
Перед лицом мировых неисследимостей, в беспредельности мировых
пространств и безбрежности мировых
времен, в неизмеримости мировых глубин
и необъятности мировых громад, — звучит он, этот чудесный голос, властно шепчущий: миру, во всей его безмерности, не принадлежит его бытие, — оно ему дано.
Я никогда не мог вполне войти ни в какую точку
времени и пространства, ни в какое мгновение
и ни в какое место.
Все, что во
времени и пространстве, было для меня лишь символом, знаком иного, иной жизни, движения к трансцендентному.
Это очень богатый мир, мир, непохожий на обыденность,
и в нем преодолеваются границы
времени и пространства.
Он хочет братства людей не только в
пространстве, но
и во
времени,
и верит в возможность изменения прошлого.
Вычислить
пространство, занимаемое ими, в квадратных верстах в настоящее
время едва ли возможно, так как протяжение обоих округов к югу
и северу не обусловлено никакими границами.
Даря часы, добрый англичанин что-то много говорил о бесконечном
времени, о бесконечном
пространстве и о том, что дух превыше
и бесконечного
времени,
и бесконечного
пространства.
Он в щегольском коричневом фраке с светлыми пуговицами; на руках безукоризненно чистые перчатки beurre frais. [цвета свежего масла (фр.).] Подает сестре руку — в то
время это считалось недозволенною фамильярностью —
и расшаркивается перед матушкой. Последняя тупо смотрит в
пространство, точно перед нею проходит сонное видение.
Ни философия позитивная, ни философия критическая не в силах понять происхождения
и значения
времени и пространства, законов логики
и всех категорий, так как исходит не из первичного бытия, с которым даны непосредственные пути сообщения, а из вторичного, больного уже сознания, не выходит из субъективности вширь, на свежий воздух.
Идея же греха
и вытекающей из него болезненности бытия дана нам до всех категорий, до всякого рационализирования, до самого противоположения субъекта объекту; она переживается вне
времени и пространства, вне законов логики, вне этого мира, данного рациональному сознанию.
Проснулся я необычно рано
и в особенном настроении, как бы вне
времени и пространства, по крайней мере — знакомого
времени и знакомого
пространства.
Мудрено ли, что некоторое
время брат мой плавал в атмосфере этой «известности», не замечая, что вращается в пустом
пространстве и что его потрясающие корреспонденции производят бесплодное волнение, ничего никуда не подвигающее…
Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет
и которое в свою очередь истлеет без всякого следа
и воспоминания (
время тут ничего не значит), когда Земля обратится в свою очередь в ледяной камень
и будет летать в безвоздушном
пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя себе
и представить!
Акакий Акакиевич с некоторого
времени начал чувствовать, что его как-то особенно сильно стало пропекать в спину
и плечо, несмотря на то что он старался перебежать как можно скорее законное
пространство.
Но теперь он любит. Любит! — какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово. Вот вся вселенная, как бесконечно большой глобус,
и от него отрезан крошечный сегмент, ну, с дом величиной. Этот жалкий отрезок
и есть прежняя жизнь Александрова, неинтересная
и тупая. «Но теперь начинается новая жизнь в бесконечности
времени и пространства, вся наполненная славой, блеском, властью, подвигами,
и все это вместе с моей горячей любовью я кладу к твоим ногам, о возлюбленная, о царица души моей».
Смерть внутри нашей жизни порождается невозможностью вместить полноту во
времени и в
пространстве.
«Этика» Н. Гартмана, наиболее интересная в философской литературе нашего
времени, представляется мне принципиально несостоятельной, потому что идеальные ценности у него висят в безвоздушном
пространстве и нет антропологии, нет онтологии, которая объяснила бы, откуда берется у человека свобода, откуда у него сила для осуществления в мире ценностей.
Время и пространство смертоносны, они порождают разрывы, которые являются частичным переживанием смерти.
Тоска всякого расставания, всякого разрыва во
времени и пространстве, есть тоска смерти.
Успехи техники, преодолевая границы
времени и пространства, дают человеку совсем новое
и жуткое чувство планетарности земли.
Некоторое
время он молчал; но плечи его беспрестанно вздрагивали,
и он то обращал ко мне свое лицо, как будто
и решался
и не решался что-то высказать, то опять начинал смотреть прямо, испытуя
пространство.
Эти таборы покрывали почти весь склон берега, где дымились самовары, кипели кофейники, распространявшие на изрядное
пространство запах жженого цикория,
и где было разливное море пенящегося пива, в те благословенные
времена общей дешевизны продававшегося чуть ли не за три копейки медью бутылка.
Время стало приближаться к весне. Воздвиженское с каждым днем делалось все прелестней
и прелестней: с высокой горы его текли целые потоки воды, огромное
пространство виднеющегося озера почти уже сплошь покрылось синеватою наслюдою. Уездный город стоял целый день покрытый как бы туманом испарений. Огромный сад Воздвиженского весь растаял
и местами начинал зеленеть. Все деревья покрылись почками, имеющими буроватый отлив. Грачи вылетали из свитых ими на деревьях гнезд
и весело каркали.
Стремясь только разложить конкретное
время на части, тем самым уже развертывают его моменты в однородном
пространстве; на место совершающегося факта ставится уже совершившийся факт,
и благодаря такому сгущению активности моего я спонтанность разрешается в инертность, свобода в необходимость.
Дело в том, что у сущего есть как бы некий образ сущего, а то — не имеет образа, в том числе
и умопостигаемого;
и это потому, что природа единого, будучи порождающей все, не является ничем из порожденного, — ни «чем-то», ни качеством, ни количеством, ни умом, ни душой; ни движущимся, ни покоящимся, ни в
пространстве, ни во
времени, но «единовидным самим в себе» (Платон.
Чистая идея — это нечто существующее an und für sich, [в себе
и для себя (нем.).] вне всяких условий, вне
пространства, вне
времени; она может жить
и развиваться сама из себя: скажите же на милость, зачем ей, при таких условиях, совершенно обеспечивающих ее существование, натыкаться на какого-нибудь безобразного Прошку, который может даже огорчить ее своим безобразием?
Надежда, что со
временем он обтерпится, что ему не будет «стыдно», оправдалась лишь настолько, насколько он сам напускал на себя бесстыжесть. Сам он, пожалуй,
и позабыл бы, но посторонние так бесцеремонно прикасались к его язве, что не было возможности не страдать."Ах, эта паскуда!" — рычал он внутренно, издали завидев на улице, как Феклинья, нарумяненная
и набеленная, шумя крахмальными юбками
и шевеля бедрами, стремится в
пространство.
Все другие породы лесной дичи, для добывания корма или для избежания капели с дерев в ненастную погоду, иногда хоть на короткое
время оставляют лес, рябчик — никогда; он даже не водится в отдельных лесных колках: сплошные леса, занимающие большое
пространство, предпочтительно краснолесье, — вот его постоянное жилище
и летом
и зимой; впрочем, он водится
и держится иногда
и в обширном чернолесье.
Оренбургская губерния по своему географическому положению
и пространству, заключая в себе разные
и даже противоположные климаты
и природы, гранича к северу с Вятскою
и Пермскою губерниями, где по зимам мерзнет ртуть,
и на юг с Каспийским морем
и Астраханскою губерниею, где, как всем известно, растут на открытом воздухе самые нежные сорта винограда, — представляет полную возможность разнообразию явлений всех царств природы
и между прочим разнообразию утиных пород, особенно во
время весеннего пролета.
Потом — в руках у меня командная трубка,
и лет — в ледяной, последней тоске — сквозь тучи — в ледяную, звездно-солнечную ночь. Минуты, часы.
И очевидно, во мне все
время лихорадочно, полным ходом — мне же самому неслышный логический мотор. Потому что вдруг в какой-то точке синего
пространства: мой письменный стол, над ним — жаберные щеки Ю, забытый лист моих записей.
И мне ясно: никто, кроме нее, — мне все ясно…
Нет ничего более полезного для души, как памятование о том, что ты ничтожная
и по
времени и по
пространству козявка
и что сила твоя только в том, что ты можешь понимать свое ничтожество
и потому быть смиренным.
Времени и пространства нет:
и то
и другое необходимо нам только для того, чтобы мы могли понимать предметы.
И потому очень ошибочно думать, что рассуждения о звездах, свет которых еще не дошел до нас,
и о состоянии солнца за миллионы лет
и т. п. суть рассуждения очень важные. В таких рассуждениях нет ничего не только важного, но нет ничего серьезного. Всё это только праздная игра ума.
Для высшего разума нет
времени: что будет, то есть.
Время и пространство — это раскрошение бесконечного для пользования им существами конечными.
А в спальне Лаптева происходит в это
время такая сцена. Евгений Константиныч сидит с папиросой в зубах
и задумчиво смотрит в
пространство.
«В настоящее
время, когда вся Россия спешит обновиться
и обогатиться плодами прогресса
и европейской цивилизации, — вещала эта статейка, —
и наш далекий город Славнобубенск тоже не отстает от других своих собратов, раскинутых на всем могуче необъятном
пространстве нашей родной, широкой матушки-Руси.
Мне казалось, что за лето я прожил страшно много, постарел
и поумнел, а у хозяев в это
время скука стала гуще. Все так же часто они хворают, расстраивая себе желудки обильной едой, так же подробно рассказывают друг другу о ходе болезней, старуха так же страшно
и злобно молится богу. Молодая хозяйка после родов похудела, умалилась в
пространстве, но двигается столь же важно
и медленно, как беременная. Когда она шьет детям белье, то тихонько поет всегда одну песню...
Но о всем этом не
время было думать. В Петербурге Горданова ждала ужасная весть: все блага жизни, для которых он жертвовал всем на свете, все эти блага, которых он уже касался руками, отпрыгнули
и умчались в
пространство, так что их не было
и следа,
и гнаться за ними было напрасно. Квартира № 8 сгорела. Пока отбивали железную дверь кладовой, в ней нашли уже один пепел. Погибло все,
и, главное, залогов погибло вдесятеро более, чем на сумму, в которой они были заложены.
Так играли они лето
и зиму, весну
и осень. Дряхлый мир покорно нес тяжелое ярмо бесконечного существования
и то краснел от крови, то обливался слезами, оглашая свой путь в
пространстве стонами больных, голодных
и обиженных. Слабые отголоски этой тревожной
и чуждой жизни приносил с собой Николай Дмитриевич. Он иногда запаздывал
и входил в то
время, когда все уже сидели за разложенным столом
и карты розовым веером выделялись на его зеленой поверхности.